Сделать стартовой Добавить в избранное
 

СЕМАНТИЧЕСКАЯ ЭНЦИКЛОПЕДИЯ ВАЛЕНТИНА КУКЛЕВА


САЙТ О ВРЕМЕНАХ И ЗНАКАХ
Панель управления
логин :  
пароль :  
   
   
Регистрация
Напомнить пароль?
   
Семантическая энциклопедия Валентина Куклева » Предисловие, которое можно пропустить, не читая
Навигация по сайту
О сайте
Актуальные новости
Блог Хюбриса
Виды календарей
Визуальное мышление
Всё о книге
Другие люди
Книга Зелинского
Культурология
Лаборатория культуры
Мелос
Мистерия
Профетическое знание
Путеводитель по Москве
Работа с временем
Свобода
Симвология
Сотериология
Структурное знание
Фронезис
ЭНЦИКЛОПЕДИЯ СИМВОЛОВ
Энциклопедия
эзотерической жизни
Расширенный поиск
Популярные статьи
Облако тегов
абстрактное искусство, алеф, Алистер Кроули, альфа, апокалиптика, Березина, большие проекты, брендование, видео, визуальное мышление, время, другие люди, Дугин, живой календарь, здоровье, идентификация, календари, календарь, коучинг, мелоделамация, методология, неоевразийство, осознанность, петух, Путеводитель по Москве, работа с временем, религия актеров, самоисцеление, Сатья Саи Баба, семинары, символический, символы, синхрония, синэргия, стилистика текста, стихи, творчество, трансгуманизм, футур полюс, часы

Показать все теги
Предисловие, которое можно пропустить, не читая
 

 

Вы станете великим, если камни, над которыми вам дана власть, перестанут быть просто камнями, предназначенными служить нехитрым будничным удобствам, но станут ступенями, ведущими к престолу Господа.
А. Де Сент-Экзюпери
«Цитадель»

Предисловие, которое можно пропустить, не читая

 

Куклев Валентин Владимирович – родился в 1948 году в Москве, начал заниматься системным проектированием в 1972 году в ЦНИИ ПИАС (Проектный Институт Автоматизированных Систем) при Госплане СССР. Один из основателей Студии Электронной Музыки при музее Скрябина в 70-х годах прошлого столетия. В студии проводились эксперименты по разработке программ развития человека на стыке проблем Восток-Запад и осуществлялись первые шаги в России по созданию мультимедиальной среды и аудио-визуального синтеза. Студия объединяла в то время молодых и талантливых людей, многие из которых сейчас стали известными мастерами в области живописи, литературы, музыки, театра и кино. В это же время при участии В. Куклева создается группа «Контекст». В нее входят философы, филологи, психологи. В самиздатовском исполнении публикуются более ста переводов известных мыслителей, – позднее, уже в 90-х годах, эти книги появятся на прилавках наших книжных магазинов. Среди них произведения К.Кастанеды, Дж. Лили, Э.Берна, Ф.Ницше, произведения буддизма… В 1998 году В.Куклев выпускает «Энциклопедию символов и знаков»(1). В настоящее время В.Куклев является вице-президентом «Национального Инновационного Фонда – Технологии XXI века», членом со­вета директоров футурологической группы futura.ru. Участник проектов «Пути развития энергетики в Европе» совместно с DaimlerChrysler, проектов: «Сетевая экономика», «Терроризм в XXI веке» по заказу Совета Федерации. Член Союза литераторов России. В настоящее время работает над созданием комплексного телевизионного проекта «Неизвестная Россия».

 

Когда мы знакомимся с творчеством писателя, всегда интересно понять, как, из каких истоков начинала формироваться мысль автора, какой круг идей интересовал его в процессе развития мировоззрения, что было основной движущей силой его творчества, вокруг которой развернулась столь кропотливая работа мыслительного процесса.

 

В романе «В поисках Андрогина» мы как будто перелистываем историю человеческой мысли. Валентин Куклев свое детство провел в бывшей Доброй слободе («Добрая слобода – это та часть старой Москвы, где жили добрые люди») по соседству с нынешней Бауманской, где каждое здание – это страница истории. Церковь Вознесения на Гороховом поле, где раньше был ручей Кукуй и где праздновали летнее солнцестоя­ние; усадьба Разумовских, старообрядческая церковь «Безбрачное венчание» – Билибинский теремок, построенный в 1904 году в стиле русского модерна. Здесь проходила граница с Немецкой слободой, здесь – Разгуляй, где начинается Доброслободская улица и система прилегающих переулков: Токмаков, Гороховский. По поверью сюда перебрался колдун Яков Брюс, чтобы жить по соседству с добрыми людьми. И в этом доме, как говорят, живет его призрак. На фасаде его когда-то были солнечные часы. А по левую сторону от дома, жил пушкинский гробовщик, теперь этот дом снесли… Богоявленский собор… – колокола детства закладывали метафизический настрой души, интерес к «мгновениям места» или, как говорил Борис Пастернак, «мигам местничества», у которого была похожая любовь к «мирам, которые были и уже исчезли», к людям, которые были в этом месте и уже ушли…Отсюда поэтический склад души, глубокий интерес к символизму… и к алхимическому роману.

 

История романа «В поисках Андрогина» начинается с того, что молодой человек, по имени Омир, и по профессии палеограф, находит старую рукопись алхимического романа и пожелтевшие фотографии девушки. Он начинает читать ее, в случайном порядке выбирая отдельные главы книги. Он читает роман и одновременно печатает его, воплощая в современную книгу, и как будто проживает всю историю заново.

 

В этом совпадении временных континиумов просматривается идея вечного возрождения спиралей времени, привлекающая внимание мыслителей различных направлений гуманитарного знания, для которых потребность в открытии тайны бессмертия человеческой души является главной духовной задачей. Так М.Элиаде, ученый, занимающийся вопросами теории мифа, истории религий, методологии религиоведения, рассматривает миф о Вечном возвращении как постоянное воспроизведение акта творения в его ежегодной календарно-циклической обусловленности вне исторического времени – идея, повторяющая себя во всех традиционных культурах и цивилизациях.

 

Однако современный человек осознает себя живущим в истории и в ее контексте воспринимает свое существование как нечто конечное, эсхатологически предопределенное. Не случайно идея возрождения времени претерпевает изменения в восприятии отдельных мыслителей, приобретает характер экзистенции – наполняется чувственным опытом индивидуального существования и личного переживания изменений, обусловленных событиями, происходящими в обществе. Так, подвергшись процессу транформации, она появляется в видоизменен­ной форме в таких направлениях как экзистенциализм, постмодернизм, глубинная психология, трансперсональ­ная психология, алхимия и др. Как закономерный акт отчуждения от детерминации общественным созна­нием у человека возникает потребность заглянуть в иные миры – ибо у каждого из нас есть свой собственный интуитивный опыт метафизического знания, – где можно почувство­вать вечное настоящее, отделенное от прошлого и будущего вне его линейных причинно-следственных взаимозависимостей. Одним из апологетов этой идеи Вечного возвращения стал Ф.Ницше – она посетила его в августе 1881 года во время прогулки вдоль озера Сильва­плана, недалеко от Сюрлея и, проникну­тая его особенной любовью, стала мечтой многих поколений людей, проводивших метафизические исследования в лабораториях развития Сверхчеловека в поисках тайного ключа к двери «высшей тональности души», преодолевшей иллюзию времени и познавшей бессмертие. Бронзовый орел Зарату­стры стал символом откровения Ницше – вечным будет лишь тот, кто почувствует себя способным вечно повто­ряться… В фуге возвышенного одиночества отшельника с Сильс-Марии лейтмотивом звучит тема «Великого Полдня человечества», когда произойдет возвращение всех вещей, возникнет высшее самосознание, новая мораль, которая так необычна, так высоко возно­сится над общепринятой, что кажется аморальностью – мы слышим, по тонкому наблюдению М.Серрано в «Тревожной Вселенной», отголоски нирваны, в которой, по глубокому верованию буддизма, спасется из Колеса кармических перевоплощений сначала один человек, потом многие, а затем все. И, хотя Мартин Хайдеггер и говорит о Вечном возвращении как о «странной внезапной идее» и как об «игре с одним из возможных образов», а Е.Бертрам называет ее «безумной мистерией, обманчивой и подражательной», для Ницше и его Заратустры – это самая бездонная мысль. Она предполагает такое мироустанов­ление, когда прошлое приходит из будущего духовного расцвета человечества, для которого величие души будет главным моральным устремлением и идеалом. Эта тема звучит в романе Валентина Куклева – его героя занимают многотрудные поиски своего самосознания, в котором инверсии во времени становятся и литературным приемом и методом понимания самого себя.

 

Основная сюжетная линия романа начинается в СССР в середине 70-х годов, где двое молодых людей, мужчина и женщина, заняты поисками Закрытой книги – Книги Тайн Бытия, в которой зашифрованы ключи управления Хаосом и Эросом. Существом, способным укротить эти две субстанции, является алхимический Андрогин, в котором мужское и женское начала пребывали нераздельно. Андрогин внутренне совершенен, он обладает природной целостностью. Влюбленные увлечены алхимической свадьбой солнечного и лунного андрогинов. Их история разворачивается на фоне выхолощенного советскими лозунгами быта. Автор в качестве эпиграфов к отдельным главам приводит вырезки из газет, пронизанных ничем непоколебимым оптимизмом и верой в светлое коммунистическое будущее, абсолютной уверенностью в избранничестве и единственности выбранного курса. В этой искусственно построенной модели мира с ее пропагандистскими ценностями особенно необычными кажутся отношения двух молодых людей с их страстным устремлением отрешиться от окружающего мира и выйти за пределы человеческого «я» навстречу своей подлинной индивидуальности. Темы их диалогов вращаются среди рассуждений о космосе, природе, цивилизации и человеке, являются местом встречи идей суфизма, даосизма, христианства, метафизики, астрологии, семиотики, пара­лингвистики и составляют альтернативу интеллектуальной атмосфере советской эпохи. Герои пробуют себя об оселок многих традиций, ища свой, только им предназначенный путь. В романе воссоздается дух андеграунда этого периода, сфера духовных устремлений поколения 70-х.

 

Судьба их разлучает – девушка эмигрирует в США, они встречаются лишь спустя шестнадцать лет. Это история потерянного ангела, умерщвленной тайны и прощания с собой. Молодой человек по имени Омир находит в дневниках В. рукопись – «Книгу молчания Хаоса» и перепечатывает отрывки из неё. Он понимает, что каждый человек проходит свой собственный путь познания мудрости, проникая сквозь иллюзии пространства и времени.

 

Роман «В поисках Андрогина» – второе название, подзаголовок – это история несбывшейся мечты, это «сон, в котором мечту задувает ветер, дождь неба, который никогда не кончится в твоей памяти».

 

Вместе с героями мы погружаемся в атмосферу середины семидесятых годов прошлого столетия. История любви двух людей, увлеченных поисками единого в себе и друг с другом, овладевает воображением Омира. Воспользовавшись возможностями всемирной «паутины», он запускает в Сеть информацию с запросом о поиске девушки Э., но не находит её следов…

 

«В поисках Андрогина» – это символический роман. Сам автор называет его алхимическим романом. Почему? Возможно, потому, что текст романа представляет собой развернутый процесс ассоциативного размышления автора, настроенного на волну самопознания, и мы становимся соучастниками этого события.

 

Страницы романа воссоздают эпическое полотно сознания автора, в котором меняются времена и народы, культуры и цивилизации. Это особая форма семиотического путешествия во внутреннем мире своего «я», к глубинным языкам, в которых постигаются сакральные смыслы человеческой мудрости, корни которой скрыты в глубине веков, пряча горькую правду познания под покровом времени. Это трудный алхимический процесс преобразования души, пламенеющей страстью к истине. Основной мелодией в полифонической партитуре текста звучит тема Андрогина, виртуозно рассматриваемая автором в исторических, культурных и метафизических контекстах. Результатом этого исследования является гипертекст – своеобразная энциклопедия понятия Андрогин. Это особая культура отсылок, потерянная нашим социумом. И не столь важным становится, был ли гипертекст исходной точкой начала процесса размышления или он явился ее конечным продуктом. Важно само цитирование, указание на источники, это и есть культура подлинного. Примером может служить классик цитирования В.В. Налимов.

 

На поверхность выступает история мысли в ее само­ценном исполнении. Полисемия понятия Андрогин охватывает круг идей, главной темой которых выступает возвращение к изначальной целостности, к состоянию неразделенного первопорядка, в подлинное первоначальное состояние, в совершенное, к своей абсолютной сущности. Андрогин предстает как «инобытие» (Серрано), как «логос – первоначальный дух» (гностицизм), как «эсхатоло­гический сценарий свершения всех сверше­ний, как абсо­лютный конец – Великое возвращение в абсолютно Иное» (метафизика), как Плерома (Единство) (гностицизм), как трансцендентное, где снимается двойственность, как «райское состояние первобыт­ного человека» – совершен­ное состояние природы (Золотой век), как достижение не­двойственности за пределами времени (йога), как докосмическая целостность, где Вселенная еще несотво­рена (космогония), как философский камень – герменевтический Ребис, стоящий на вершине Хаоса (алхимия).

 

Для В.Куклева андрогины – это «обиженные Боги». Первоакт творения разрушил андрогинное яйцо, разделив его на две половины – мужскую и женскую. Мир превратился в драматическую вселенную, обреченную на страдание полов, на мечты о совместной миссии возвращения в Рай. Андрогин вернется через истории человеческой любви, через преображение, когда мужчина даст возможность женщине «поцеловать небо» – они объединяться в согласии и взаимности, прекратиться война полов и их взаим­ное поглощении друг друга. Преодолев разделение и пройдя через мистерию «обиженных Богов», Андрогин начнет возрождаться. Такова метафизика Андрогина…

 

В тексте прочитывается метод, позволяющий входить в состояние трансгрессии, когда происходит изменение ре­альности, появляются различные ассоциативные временные пространства – параллельные миры мыслеформ, когда «если долго смотреть на родник с исцеляющими водорослями, они превратятся в гигантские субтропические деревья». Когда неожиданно бодрствование переходит в сон наяву, и ты начинаешь грезить. Когда ты легко прочитываешь тайнопись символов – «когда мост, с которого съехала и бесследно исчезла машина с мужчиной и женщиной на переднем сиденье, вдруг становиться переходом в инобытие, которое создаёт реальность». Но когда реальность, которую творит наше воображение, становится реальностью нашей жизни – транссерфингом реальности, тогда мы видим сон наяву.

 

Когда мы видим сон наяву, тогда можно подобраться к краю, увидеть бездну – и бездна взглянет на нас своим чёрным космосом. Из блаженного момента забвения наш ум просыпается и наше восприятие возрождается к новой жизни, обретая свою первозданную полноту истоков.

 

Один из таких снов во сне, всего лишь жизни сон – это вечный сон не пробуждённого человечества, это таинство встречи мужчины и женщины, священная свадьба лунного и солнечного Андрогинов. Это возможность почувствовать хрупкий внутренний мир женщины, услышать ее внутренний музыкальный строй, увидеть ее звезды и небо, жить одним дыханием своей звезды, измерить ее сознание. Как настроиться на тональность ее энергии? Является ли взаимопроникновение друг в друга сознательным усилием или это происходит помимо нашей воли благодаря промыслу Божьему, когда где-то на пересечении миров встречаются два человека и по каким-то только им одним понятным признакам они узнают друг друга? Как измерить эту тайну тайн, расшифровать ее пленительные знаки? Автор обожествляет женщину, чье присутствие в его жизни творит новую реальность, пробуждает воображение, наполняет его древними переживаниями Востока – «звуками каравана, медленно идущего через барханы, ароматами айвы и восточных сладостей, позвякиванием браслетов на тонких щиколотках танцовщиц, пышным убранством покоев, поэтическими образами Хафиза», великого всадника. Текст автора – это ассоциативный поток образов, объединенных чувственным восприятием восточной девы, тайной и единственной жены, открывающей миры, окутанные золотым туманом вечности… – «домашних шлепок преврати носы в концы зороастрийских туфель…»

 

Женские образы бесконечны и многолики. «Пытаясь переплавить навь и явь, галлюцинации, мечты, фантазмы, сны, рефлексии реальности» автор как будто «впадает в сон с открытыми глазами». Откуда-то из глубин памяти возникают библейские сюжеты, распятие Христа, две Мария своей преданностью явившие безграничную любовь к Господу; Лилит – библейский Андрогин, первая жена Адама, которая обманывала его своей красотой; вырисовывается картина вспаханного поля, на обочине которого он стоит вместе с сыном. Это поле нужно измерить, прийти в свой Теос. Каждое поколение ищет своё место для жизни, свой город. Этим путем шли его родители, теперь идет он, а потом пойдут его сыновья. Невспаханное поле – это и архетип женщины, которую нужно познать, для того чтобы продлилась жизнь. Поле – это и Храм Божий, который нужно измерить, чтобы подойти к престолу Господа… В потоке этих ассоциаций перед нами разворачивается драматургия бессоз­нательного – «сокровенный образ несбывшейся мечты, принцесса блистающая и померкшая, потерянный ангел, переоценка внутреннего молчания, прощание с собой, умерщвленная тайна». Память – удивительная вещь – ничто не уходит в прошлое. Любой эпизод видится с особой четкостью как призрак, от которого не избавишься – «и капал дождь, и тихо приходила Магдалина».

 

Особое место автор уделяет философии книги. Книги бывают разные – Книги Бытия, Откровения, Тайн, Повеления, Закрытые Книги, Книги Молчания Хаоса, Книги Судеб… Потерянные, Ненаписан­ные…Неожиданные… Они приходят и уходят, и вместе с ними прихо­дят и уходят люди, события, истории. Они пишут сценарии нашей жизни. Они приходят из будущего и возвращаются в прошлое. И опять из прошлого устремляются в будущее, формула Горгия: было и будет. Это поток архетипов нереальных книг. Они – герои романа. Они – источники обретения любви и ее потери, разгадывания тайн собственной жизни и тайны обиженного Бога. Они соотносятся с реальными рукописями, с деревом книг, которые были проявлены в этом мире. Они – «повеление нашей собственной души, жаждущей восстановления, после того, как она была потеряна или украдена». В размышлениях на эту тему мы чувствуем любовь автора к Книге и благоговение перед ней. Для него книги – живые существа, во взаимодействии с которыми постигаются тайны нашего существования. История Омира – молодого человека поколения Net, автор как будто пытается ответить на вопрос, чем отличается восприятие человечества, столетиями, воспитывавшегося «на слове» и книгах, от восприятия нового поколения, родившегося уже в информационно-цифровой цивилизации и познающего мир «через цифру» и компьютер. Пример другого познания: обучение в VII веке Альбином Алькуином Пипина – сына Карла Великого.

 

Пипин Что такое буква?
Алькуин. Страж истории.
Пипин. Что такое слово?
Алькуин. Изменник души.
Пипин. Кто рождает слово?
Алькуин. Язык.
Пипин. Что такое язык?
Алькуин. Бич воздуха.
Пипин. Что такое воздух?
Алькуин. Хранитель жизни.
Пипин. Что такое жизнь?
Алькуин. Счастливым радость, несчастным горе,
ожидание смерти.

 

Как будет передаваться тот чувственный опыт, тайну которого можно познать только при устной передаче или через чтение книг? Будет ли утрата этого устного опыта потерей для человечества, или это знание приобретет новые формы, не известные доселе, и, если да, то, какими они будут?

 

По мнению автора, человечество принялось с диким воодушевлением осваивать Сеть от безысходности. Придуманная им Вселенная оказалась относительно постижима, но недостижима – на ее постижение наложено заклятие пределом скоростей. И возникает естественный вопрос: "Не является ли желание постичь и потрогать все телесно, своего рода одержимость, которую надо лечить?" Подавленная страсть везде побывать, как любая страсть выливается в болезнь многообразия или даже в бунт. Чем утолить эту жажду, до недавнего времени было не ясно. А проклятье ограничения все тяжелее наваливалось на цивилизацию. И вот, наконец, появилось место, куда она может излиться – Сеть. В ней возможно все то, чего мы не достигли и уже никогда не сможем достичь в реальности. В отличие от прошлых изобретений Сеть не просто пассивный медиатор, Сеть становится прологом цифральности и средой обитания непроявленных существ, выходом из этой реальности в другую вселенную, где в городе-Хаос происходит погружение в бездну, в мир теней.

 

Автор пытается сам определить жанр своего повествования как «не то автобиография, не то критическое житие, не то роман, не то хроники, не то эпистолярное нечто, не то...». Недаром появляются в пространстве романа византийские хроники Марталы, как некая параллель советской хроники. В романе вообще много параллелей, помогающих проявить и прояснить то или иное событие.

 

Текст музыкален, его хочется сравнить с партитурой для симфонического оркестра, где отдельные мелодии проникают в сердце через вселенскую полифонию звуков. Постоянно изменяющийся ритм повествования сливается с настойчивым стуком метронома, абсолютно уверенного в своем постоянстве. Этот ритм захватывает, наполняет единым дыханием, чувствами. Стиль письма функционально эклектичен и переносит внимание читателя с сухих философских выкладок на тончайший узор поэтико-метафорического языка, с "телеграфного", натуралистического повествования к чувственно – эротическому и молит­венному изложению, создавая у читателя ощущение внутреннего движения текста. Это роман о неиссякаемом желании остановить мгновения божественной радости, когда растворяются границы пространства и времени и двое – мужчина и женщина – становятся единым. Этот роман – усилие постоянно удерживать ускользающую кра­соту, сохранять память ее чувственных переживаний. Это развернутая история творческого процесса, антология одного воображения, автобиография сознания, познающего тайны мироздания, человеческой жизни и своей индивидуальности.

 

Елена Мартынова,
кандидат философских наук.

 


[1] В.Куклев «Энциклопедия символов и знаков» Москва, изд. Локхид-МИФ

 

 

<<<     ОГЛАВЛЕНИЕ     >>>

 

 

 
 
 
 
Опубликовано: 07 января 2012, 13:58 Распечатать